Первая книга трилогии о Пустоте вводит центральный приём всего цикла: телепат по имени Иниго ночь за ночью делится с миллионами землян сном о жизни Эдеарда — человека, живущего в самой Пустоте, таинственной области в сердце галактики, которую большинство человечества Содружества не может даже наблюдать напрямую. Эти сны порождают массовое религиозное движение «Живая Мечта», участники которого убеждены, что человечеству суждено физически войти в Пустоту, — идея, которую значительная часть Содружества считает смертельно опасной, поскольку любое проникновение в Пустоту ускоряет её экспансию, способную поглотить саму галактику. Гамильтон выстраивает два параллельных повествования настолько разных по духу, что они читаются почти как отдельные романы — эпическое фэнтези внутри и жёсткая космоопера снаружи, — и связывает их в один сюжет только природой самого сна. Первая книга задаёт вопрос, вокруг которого выстроена вся трилогия: можно ли остановить веру миллионов, даже если она ведёт к катастрофе.